Галерея страниц и материалов СМИ

Война и вера

СМИ: "Ударник"

Несмотря на трудности, Мария Андреевна Усанова никогда не теряет веры, надежды и любви

С Марией Андреевной Усановой мы знакомы давно, а побывать у неё в гостях с журналистским визитом предложила мне одна из наших читательниц. Всю жизнь, сказала она, Мария Андреевна проработала в райсобесе, назначая народу пенсии, отличалась добросовестностью и приветливостью, отметила не так давно 85-летний юбилей...

Как выяснится при встрече, событие это произошло ещё в сентябре 2013 года, сейчас Марии Андреевне 86. Живёт одна в своём интересном двухуровневом доме, придуманном и построенном мужем, с делами и заботами справляется, даже баньку сама себе затопит, сын только воды натаскает. По красным углам – стародавние образа. Рассказывает мне о прочитанных за последнее время книгах духовного плана, сожалея, что не записывала названия и авторов. Она из тех, кого мы называем детьми войны, труженица тыла. Ветеран труда, награждена медалями к юбилеям Победы, множеством весомых почётных грамот. Направим наш разговор по двум главным темам: война и вера, вера православная.

- Как поживаете-то, Мария Андреевна?

- Мне Господь даёт силы! Не знаю, как бы справилась без этого. Муж мой Андрей Васильевич ушёл из жизни 27 ноября 1999 года, а заболел пятью годами раньше, потом ещё упал и сломал тазобедренную кость, год лежал в постели, потом передвигался на коляске, ходил с костылями. Я как пережила, не знаю, таяла как свечка… Надо было выдержать всё это. Я просила Господа Бога облегчить нашу участь. Муж, а он тоже пришёл к таким убеждениям, говорил мне: я молюсь за тебя Богу, чтобы ты за мной доходила. Вера помогала жить.

- Откуда вера?

- От бабушки с дедушкой, от мамы с тятей. Одна я дочь у мамы с тятей, были ещё дочь и сын, но они умерли в младенческом возрасте. Мама меня постоянно учила: Маня, а ты подушку перекрестила? Я молилась всю жизнь, но ясно себе всю суть понятий не представляла. Духовно повзрослела, многое поняла только тогда, когда к нам в Петропавловский храм батюшка Нифонт явился на службу. Он всё по полочкам разложил, и с тех пор у меня появилась потребность бывать в храме. Постоянно ходила на службы, уже и дедушки не было, одна жила. Мой-то знаешь что говорил: может, тем, что болею, я искуплю свои грехи в земной жизни, и моя душа не будет кипеть в горячей смоле... Отец Нифонт объяснял, какие есть грехи, и я делала для себя открытия: оказывается, завидовать, ненавидеть, сквернословить – это грех. Гордыня – это тоже грех, а что уж говорить по женской части... Только Нифонт мне и открыл глаза. Я просто припала к Господу Богу и всегда говорю: Господи, помоги!

Война и вера

- Сколько же раз эта мольба летит в небо во времена великих испытаний... Поделитесь, пожалуйста, своим семейным свидетельством о Великой Отечественной войне. Как помните её лично вы?

- Жили мы в Алексеевке. Моего тятю Андрея Степановича Черепухина забрали сразу же, он был 1898 года рождения, 42 или 43 года. Мне было тогда полных 12 лет, в сентябре исполнилось 13. Я чувства свои хорошо помню, я даже голосила. И мама, помню, что-то напекла ему, какой-то стряпни, каких-то ещё продуктов набрала, и повезла в Бийск, когда он там учился перед отправкой на фронт. Отца я любила! «А как там Маня?» - это первое, что спросил тятя, когда мама приехала к нему в Бийск. Письма нам присылал, хотя ни одной буквы не знал, был неграмотный, просил кого-то. Пропал без вести. Когда-то в ДОСААФе работал Дмитрий Трофимович Булгаков, его папу брали вместе с моим на фронт. Так вот этот Трофим Булгаков пришёл к нам со словами: Кузьминична, ты не жди своего Степаныча, в окружение попали наши, когда шли в наступление, в озере оказались, только шлемы зелёные остались на воде... Эти шлемы зелёные мне навек запомнились. И ещё запомнилось, что погиб тятя в Сталинградской битве, а там земля и небо горели. Извещение, что он пропал без вести, пришло нам только в 1947 году.

Мама Ефросинья Кузьминична работала и дояркой, и пояркой, помню, как мы с ней ездили на ток и ручной веялкой очищали пшеницу.

Даже не вспомню, как мы, подростки, работали тогда в колхозе – то ли за трудодни, то ли просто помогали взрослым после школы и летом. Я никогда не отказывалась от колхозной работы. Все работали дружно и без нытья. Никого уже из моих подруг нет, не с кем вспомнить те времена. Бригадиром был дядя Яшка Капустин, инвалид, тряслись руки, не мог сам себе цигарку завернуть, ребятишек просил. Тяпкой семечки пололи, пшеницу вручную. Сено копнила, брат двоюродный Вася Колтаков стаскивал копны на лошади, подхватив понизу верёвкой; какая копна поедет, а какая и перевернётся, и я с ней... Снопы вязали, складывали их в суслоны по десять снопов, я на лошади их подвозила в определённое место, а там уж молотили с помощью специальной машины – молотяги. Дядя Ермолай Черепанов, моей подруги отец, машинистом был. Шуре Минаевой, Александре Егоровне, руку оторвало однажды по плечо, затянуло в барабан... До того порой устанем, закидывая вилами снопы в эту молотягу, что взмолимся: Господи, да хоть бы ремень порвался!

- Кто-то ещё из родных остался на той войне?

- Сродный брат Иван, сродный брат Пётр Колтаковы. Братку Ваньку не помню, а Петра помню – он мне с фронта присылал песню «Три танкиста». С сыном Ивана Семёном созваниваемся, он живёт в Новосибирске.

- Прошло столько лет, а войнам на Земле нет конца.

- Не включаю телевизор – не могу смотреть про Украину. Мы же отказались от Бога – потому и войны. Мы ненавистные, мы злые. Путин – как он там выдерживает все нападки? Молиться нам надо за него!

- Тридцать лет вы отработали старшим инспектором районного отдела социального обеспечения.

- 14 сентября 1951 года меня принял на работу зав. райсобесом Кирилл Сергеевич Капустин – на должность старшего инспектора. Дал сборник по назначению пенсий – вот, занимайся, и на два месяца уехал в санаторий. Позже я отучилась на месячных курсах. Евдокия Петровна Леднева работала счетоводом, Федосья Ермолаевна Колтакова – бухгалтером. Было в то время в районе пенсионеров четыре тысячи с лишним. Когда наш район присоединили к Смоленскому, работала здесь простым инспектором, когда отдали Быстроистокскому – перевели туда. Но квартиру там не дали, к тому же быстроистокцы показались мне людьми суровыми, и летом 65-го я вернулась домой, пошла кассиром в аптеку. А с 4 февраля 1967 года и до выхода на заслуженный отдых – старший инспектор по назначению пенсий. Зав. райсобесом был Михаил Иванович Щербинин, позже – Михаил Иванович Литовский.

- Много в вашей жизни было и общественной работы: заседатель народного суда, депутат Петропавловского сельского Совета, внештатный инспектор районного комитета народного контроля, за что вас наградили серьёзной грамотой Алтайского крайкома КПСС... И в то же время вы не задержались в привычной активной среде ни дня: 13 сентября 1983 года вам исполнилось 55, на следующий же день вы уволились.

- Ушла с работы из-за внучка Миши. Не горевала нисколько, надоело работать! Трое детей у меня, живут в Петропавловке, Волчихе, Усть-Калманке; три внука, две внучки, два правнука и четыре правнучки. Правнучек и правнучка учатся в 11 классе. И за каждого переживаешь, молишься за всех по утрам и вечерам, чтобы всё у них было хорошо. Благодаришь и за скорбь, и за радость. Нет, я не забытая бабушка, дети, внуки и правнуки меня не забывают. Мне Господь даёт силы. Я прошу Его об этом, и Он помогает...

Нина Хлыновская


Возврат к списку